Забвение — великая милость. Если бы человек не мог забывать, некоторые воспоминания погубили бы его.

Забвение — великая милость. Если бы человек не мог забывать, некоторые воспоминания погубили бы его. Говорят, чем дольше хранишь уксус в тёмном месте, тем он крепче, тем сильнее его действие; так и некоторые воспоминания, оставшиеся в сердце человека, подобны уксусу: чем глубже забрасываешь их внутрь сердца, в уголки воображения, и чем больше от них бежишь, тем сильнее они гонятся за тобой и, набирая силу, как уксус, всё больше действуют на всё твоё существо. К счастью, Бог даровал милость забвения. Но чтобы забыть, должно пройти время, а течение времени — это убывание жизни. Так человек, чтобы избавиться от мучительных воспоминаний, сжигает годы своей жизни; с течением лет разгорается огонь в очаге забвения. И всё же нужно быть сильным, сильным ради того, чтобы жить, ради жизни. Ждать, что кто-то из людей проявит сострадание, — неразумие; люди жестоки; ни в ком нет чувства жалости к себе подобному; человек не может возлагать надежду на сочувствие других, и самое верное решение — не ждать от других сочувствия. Не надо открывать сердце людям; надо, подобно Меджнуну, уйти в пустыни и открыть душу диким зверям, ибо их взгляды, когда они слушают твою боль, не ранят так тяжело, как взгляды людей, смотрящих жестоко; искренности и покорности род человеческий не знает; будь возможность, бежал бы человек туда, куда не ступала нога людей... Быть может, увидев гнёт и жестокость мира и его людей, поняв, что арена мира — темница для жизни, раб старается благоустроить свои дворы в обители вечности... Быть может, так раб приближается к своему Творцу. Быть может, в такие мгновения несчастный угнетённый желает стереть из памяти врагов всё, что они о нём знают, заставить забыть себя, будто его и не было, и самому бесследно и беззвучно уйти в глубину небытия... Быть может, бессильное больное сердце не желает ни чьей-то жалости и сочувствия, ни того, чтобы жестокие увидели хоть тысячную долю мук, которые оно претерпело... Ведь боль и страдания — сокровище, его нельзя отдавать чужим и врагам. Если вода кипит, из неё выходит хотя бы пар; страдающий человек хотя бы вздыхает или говорит о своём горе; чтобы это горе не дошло до ушей посторонних, нужно говорить на языке, которого чужие не понимают.