СЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА

СЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА

СИРОТЫ

Представьте: группа детей шумно играет. Своими голосами они переворачивают весь мир. О чём-то спорят, ни с того ни с сего подпрыгивают и так далее. Но среди них один ребёнок молча опускает голову; нет, он тоже играет, но улыбка у него надломленная. Смелости в нём мало. Чего-то ему не хватает.

Потом вдруг дети с криком «Папочка! Папа!» бегут навстречу. Но тот ребёнок никуда не бежит. Он смотрит жалобно, как раненый птенец. Потому что знает: бежать бесполезно. Потому что хорошо понимает, что его папа не пришёл. Потому что папы у него нет. Ладно бы папы и вправду не было — а то ведь его мама и папа развелись. Сначала они кричали и ссорились, возможно, папа бил маму, возможно, и не бил, потом мама, плача и всхлипывая, кому-то позвонила. Немного погодя приехали дедушка с бабушкой и со словами «Наша дочь не на улице осталась!» посадили дочь с внуком в машину и увезли. С этого в том доме и начались пересуды об отце ребёнка. Разговоры шли только о его тирании и злобе.

Ребёнок этого не помнит, а может, и помнит. Но когда он начал понимать, папы у него не было. В доме есть дядя, есть дедушка, есть бабушка, а папы нет. Странно: у всех есть папа, а у него папы не было.

Ребёнок подрос. Пошёл в школу. О нём говорили: папы нет, мама в разводе. Из школы детей забирали папы, а его папа так ни разу и не пришёл. Мама работала, чтобы прокормиться, поэтому не могла уделять сыну время, ведь работы у неё было много.

Одиночество, оказывается, плохо: раз мать была свободна, мужчины то и дело бросали ей намёки, и в конце концов один на ней женился. Ребёнок очень боялся идти к новому «папе». Пошёл нехотя. Из-за хмурого вида нового «папы» мать рано укладывала его спать и старалась не огорчать нового «папу».

А ребёнок рос, втянув голову в плечи. В конце концов не выдержал: сколько можно так жить, — и дал себе волю. Стал ничего не бояться. Уходил куда хотел и приходил когда хотел, мать совсем не слушал. Понемногу угасла и тоска по отцу. Теперь он уже вовсе не знал, что у человека, которого зовут папой, бывает любовь.

По последним сведениям, он ввязался в какую-то драку, получил удар ножом, а когда поправился, его всё равно обвинили и посадили; ему тогда было восемнадцать. Почти все говорили о том, что он рос без отца и невоспитан, но никто не вспомнил ни о родителях, не вынесших тягот семейной жизни, ни о старике со старухой, которые геройски усадили в машину дочь с внуком, увезли их и тогда прямо расцвели. Никто тогда не сказал: «Эй, дети мои, не ссорьтесь, помиритесь, живите в ладу!» — и никто не задумался о том, что семья распалась именно потому, что эти слова не были сказаны.

Сироты бывают двух видов: настоящие сироты и сироты при живых родителях. Настоящего сироту хранит под Своей защитой Сам Бог, а сирота при живых родителях — сирота униженный. Сирота при живых родителях — жертва преступления эгоистичных и невоспитанных, нетерпеливых и неразумных взрослых.

Настоящее сиротство — это судьба. Обращаться с сиротой трудно. Потому что сердце у него ранимое. Одним словом его не убедишь, полуслова ему мало. Почти всегда он живёт с обидой в душе. С годами рана может превратить его в чёрствого человека. У сироты не бывает горячей еды, мягкого хлеба, чистой одежды, широкой постели. У него бывают заплаканные глаза, обиженное сердце, сгорбленные плечи, склонённая голова и горькое прошлое.

Тому, кто кормил сироту, учил и воспитывал его, уготован рай. Ведь нет в мире тяготы, подобной воспитанию сироты.

Единственное наше слово в этой главе: не делайте ребёнка сиротой при живых родителях! Пожалейте своё дитя!

Акром МАЛИК