Пламя скорби всё гуще и гуще,
Тело твоё — как шкварка в этом огне. Значит, ты страстно полюбил людей мира,
Стихи Акрома Малика — новые сверху. Выберите по настроению.
Тело твоё — как шкварка в этом огне. Значит, ты страстно полюбил людей мира,
Ошибаться — свойство человека. Сердце не оторвётся от мучительных вздохов,
Стальная дверь горькой жизни, Один юноша, услышав сдержанный крик,
1 Хамд
Долго блуждал, скитаясь неприкаянно. Боясь горя и боли бедствий,
«Я долго совершал зикр, но не нахожу пыла… Дайте мне ещё какой-нибудь иной вирд,
Служил один человек с преданным сердцем. Приняв из рук пира нить вирдов,
В сердце нет и запаха страха, Боже мой, От следа покаянья нет и следа, Боже мой,
Устроили уютный кружок. Каждый, чтобы восславить своего пира,
Голова моя осталась под градом камней. Как Азраил забирает души,
«Ребёнок — царь, трон принадлежит ему! Безгрешный, как ангел, невинный, как цветок,
С прекрасными словами, с подарками. С сердца учителя смылась боль,
Попробуй биться головой о каждую дверь и щель. Как вопрос на языке немого,
Не нарушить эту справедливость Предвечности: Любить книгу — присуще царям,
Печаль будто хочет долго жевать и переварить меня. Словно дымоход, из которого валит чёрный дым,
На языке — тасбих и хвала, покаянье и истигфар. Даже горести стали подобны сну,
Чем дольше ждёшь, тем медленней время, Не открывай сердца тому, кто не поймёт его тайны.
Никогда не пропускает пятикратного намаза. Но всё время сердце её кровью обливалось,
Всегда творить добро людям — было его делом. Всегда на устах его распускались цветы,
Глаза его всегда были полны слёз. Он был обладателем халя, обладателем тамкина,
Может, о том не ведают ветреные люди. Сначала наполни светом око, что зовётся сердцем,
Увидит: истинное лицо его некрасиво. Не в силах ни мгновенья вынести этой встречи,
Что мне делать, если мои деяния придут за мной?! Пока дрожь в теле ещё не прошла,
Она гонит к Тебе тех, кто от Тебя бежит. Если и тогда кто-то не выйдет